Форум Кинозала - Показать сообщение отдельно

Аneta · 11.03.2021, 00:00

Роберт Браунинг (англ. Robert Browning, 1812—1889) — английский поэт и драматург, романтик философического склада. Он был очень образованный человек, любил чтение и собрал в своей библиотеке 6000 томов. Неудивительно, что Роберт Браунинг с детства увлекался романтической поэзией. В дальнейшем входил в литературный кружок Диккенса и Вордсворта, дружил с Теннисоном. Посетил Россию в 1833 году. Известность ему принесла пьеса "Пиппа проходит мимо" (1841) и сборник стихов "Драматическая лирика" (1842).Вершиной творчества Браунинга стал роман в стихах «Кольцо и книга». В 1879 году вышел сборник «Драматические идиллии», состоявшие из стихотворных новелл, посвященных этическим проблемам.
Некоторая непонятность и туманность его произведений способствовала появлению культа Браунинга. В 1881 году поклонники поэта основали «Браунинговское общество», чтобы толковать смысл его произведений.

Вдаль по морям флотилия шла,
Носы направив к дальним берегам,
Под стать и ветру и волнам
Оснащена была:
Суда обшиты бычьей кожей –
Смолой пропитанной одежей,
Из бревен грубых корпус сбит,
Хоть неказист и груб на вид –
Но под палаткою парчовой,
Из прочной ткани и богатой,
На каждой палубе кедровый,
Распространяя ароматы,
Ларь возвышался, груз скрывая;
От ливней спрятан был надежно,
И защищен от брызг соленых,
От ночи взоров удивленных,
И ни луны дурманный свет,
Ни звезд холодных злая стая,
Пурпур палатки созерцая,
Наш не могли понять секрет.
С зарею, веселы и рады,
Мы весла брали, поднимали паруса,
Когда же вечер шлет прохладу,
И ночи вздох наполнит небеса,
Пройденный путь бывал для нас отрадой,
Веселые звенели голоса,
Мы пели, будто на земле недвижной и зеленой,
И, паруса отдав ветрам во власть,
Надежно закрепив рули,
Под блеском звезд мы спали всласть,
Далеко от родной земли.

Скрытый текст

Лежали все вокруг палаток,
Из них же дым струился, сладок,
Звучала музыка и – временами – свет
Прекрасный озарял все корабли.
Кружились звезды, уходила тьма,
На мачтах поднималась кутерьма,
Вперед стихия нас несла сама!
Вот, наконец – земля! – чуть-чуть
Видна меж небом и водой.
Нам капитан: "Еще опасен путь,
Вон буруны, – вниманье, рулевой!"
Но море позади, желаем мы прильнуть
Чрез много дней к груди земной!
Утес, но прочен и высок.
Так доски прочь – настал наш срок!
Парча летит над головой –
Над каждым судном идол восстает!
В восторге гимны мы поем,
Суда в лагуну мы ведем
Со славою и торжеством.
Сто статуй мраморных сверкают белизной!
Для каждой мы особый строим храм,
Обводим прочной каменной стеной.
Труд удалось окончить нам
К закату; сели на песок сырой,
Чтоб гимн воспеть своим делам!
Но вдруг! Вокруг веселье, крик
Донесся сквозь туман,
И плот причалил в тот же миг
С толпой островитян.
"На наши острова! – тут слышим мы, –
Что на воде, как тучки спят,
Гостеприимен храмов круг,
Оливы вас листвой манят –
Там место идолам!" – И тут очнулись мы,
И трезвый вкруг себя бросаем взгляд:
Теперь увидели – да поздно –
Каким пустым, унылым, грозным
Смотрелся груз принявший островок!
Воззвали все: "По кораблям!
Навеки оставаться тут
Дарам; великий кончен труд,
Мы выполнили давний свой зарок!
Восторг не омрачить!" – так закричали мы.

Шпоры, седло, на коня – и вперед
Раньше, чем солнце помчится в полёт.
Сонных предместий мелькает черёд,
Почивает Богиня, платком не махнёт.
Бегство внезапное свет лицезрел,
Рыцаря, что - мадригалы ей пел.
Лихо был ложью взят в оборот,
Шпоры, седло, на коня – и вперед!
Под чарами злыми пала любовь,
Сердце Богиня изранено в кровь.
Тхаржу

… Как вдруг незримая чужая Сила
Меня, рванув, за волосы схватила
И стала гнуть: «Смирись, не прекословь!»
«Ты — Смерть?» — изнемогая, я спросила.
Но Голос отвечал: «Не Смерть — Любовь!
Жан-Батисту Гренуй

Постскриптум

Величайший альтруизм верить в чувства, выраженные поэтическим слогом, отдавать себя во власть обморочного восторга. Удваивать, утраивать смысл слов о любви и образ написавшего рядить в превосходные степени, отрываясь от реальности там, где мужчина или женщина развлекаются в угоду своего тщеславия. Великое несчастье попасться в сети с искренней верой в строфу.
Мир таков и кому под силу его изменить? И чему придали столь высокое значение, обернётся к вам презрением, дабы оправдать собственное вероломство.
Утекающее время теряет всякий смысл. О романе судят по завершающим словам и они, резонируя с ранее сказанным, являют неискренность изначальную, и тогда бросаешь письма в костёр, как жгли в древние времена книги несущие человечеству правду о его заблуждениях. Улыбаешься с грустью. Какое-то время будет не хватать пламенных героев изысканного слога, будешь сожалеть, что всё это закончилось.
Но какой прок тратить на это время.
Главное не падение, важнее умение подняться и обрести бесценный опыт из своих ошибок, понимая, что иллюзии ведут в никуда. Не жалуйте сожалений. Надо принять себя, таким как есть, и идти дальше, возрождая упоительную радость жизни, способную озарить самый хмурый и дождливый день.

11.03.2021, 00:00	#527
Аneta Редактор Гуру Форума Регистрация: 19.08.2012 Сообщения: 2,721 Репутация: 17392	В гостях литературного салона поэт Роберт Браунинг Роберт Браунинг (англ. Robert Browning, 1812—1889) — английский поэт и драматург, романтик философического склада. Он был очень образованный человек, любил чтение и собрал в своей библиотеке 6000 томов. Неудивительно, что Роберт Браунинг с детства увлекался романтической поэзией. В дальнейшем входил в литературный кружок Диккенса и Вордсворта, дружил с Теннисоном. Посетил Россию в 1833 году. Известность ему принесла пьеса "Пиппа проходит мимо" (1841) и сборник стихов "Драматическая лирика" (1842).Вершиной творчества Браунинга стал роман в стихах «Кольцо и книга». В 1879 году вышел сборник «Драматические идиллии», состоявшие из стихотворных новелл, посвященных этическим проблемам. Некоторая непонятность и туманность его произведений способствовала появлению культа Браунинга. В 1881 году поклонники поэта основали «Браунинговское общество», чтобы толковать смысл его произведений. Вдаль по морям флотилия шла, Носы направив к дальним берегам, Под стать и ветру и волнам Оснащена была: Суда обшиты бычьей кожей – Смолой пропитанной одежей, Из бревен грубых корпус сбит, Хоть неказист и груб на вид – Но под палаткою парчовой, Из прочной ткани и богатой, На каждой палубе кедровый, Распространяя ароматы, Ларь возвышался, груз скрывая; От ливней спрятан был надежно, И защищен от брызг соленых, От ночи взоров удивленных, И ни луны дурманный свет, Ни звезд холодных злая стая, Пурпур палатки созерцая, Наш не могли понять секрет. С зарею, веселы и рады, Мы весла брали, поднимали паруса, Когда же вечер шлет прохладу, И ночи вздох наполнит небеса, Пройденный путь бывал для нас отрадой, Веселые звенели голоса, Мы пели, будто на земле недвижной и зеленой, И, паруса отдав ветрам во власть, Надежно закрепив рули, Под блеском звезд мы спали всласть, Далеко от родной земли. Скрытый текст Лежали все вокруг палаток, Из них же дым струился, сладок, Звучала музыка и – временами – свет Прекрасный озарял все корабли. Кружились звезды, уходила тьма, На мачтах поднималась кутерьма, Вперед стихия нас несла сама! Вот, наконец – земля! – чуть-чуть Видна меж небом и водой. Нам капитан: "Еще опасен путь, Вон буруны, – вниманье, рулевой!" Но море позади, желаем мы прильнуть Чрез много дней к груди земной! Утес, но прочен и высок. Так доски прочь – настал наш срок! Парча летит над головой – Над каждым судном идол восстает! В восторге гимны мы поем, Суда в лагуну мы ведем Со славою и торжеством. Сто статуй мраморных сверкают белизной! Для каждой мы особый строим храм, Обводим прочной каменной стеной. Труд удалось окончить нам К закату; сели на песок сырой, Чтоб гимн воспеть своим делам! Но вдруг! Вокруг веселье, крик Донесся сквозь туман, И плот причалил в тот же миг С толпой островитян. "На наши острова! – тут слышим мы, – Что на воде, как тучки спят, Гостеприимен храмов круг, Оливы вас листвой манят – Там место идолам!" – И тут очнулись мы, И трезвый вкруг себя бросаем взгляд: Теперь увидели – да поздно – Каким пустым, унылым, грозным Смотрелся груз принявший островок! Воззвали все: "По кораблям! Навеки оставаться тут Дарам; великий кончен труд, Мы выполнили давний свой зарок! Восторг не омрачить!" – так закричали мы. Шпоры, седло, на коня – и вперед Раньше, чем солнце помчится в полёт. Сонных предместий мелькает черёд, Почивает Богиня, платком не махнёт. Бегство внезапное свет лицезрел, Рыцаря, что - мадригалы ей пел. Лихо был ложью взят в оборот, Шпоры, седло, на коня – и вперед! Под чарами злыми пала любовь, Сердце Богиня изранено в кровь. *Тхаржу* … Как вдруг незримая чужая Сила Меня, рванув, за волосы схватила И стала гнуть: «Смирись, не прекословь!» «Ты — Смерть?» — изнемогая, я спросила. Но Голос отвечал: «Не Смерть — Любовь! Жан-Батисту Гренуй Постскриптум Величайший альтруизм верить в чувства, выраженные поэтическим слогом, отдавать себя во власть обморочного восторга. Удваивать, утраивать смысл слов о любви и образ написавшего рядить в превосходные степени, отрываясь от реальности там, где мужчина или женщина развлекаются в угоду своего тщеславия. Великое несчастье попасться в сети с искренней верой в строфу. Мир таков и кому под силу его изменить? И чему придали столь высокое значение, обернётся к вам презрением, дабы оправдать собственное вероломство. Утекающее время теряет всякий смысл. О романе судят по завершающим словам и они, резонируя с ранее сказанным, являют неискренность изначальную, и тогда бросаешь письма в костёр, как жгли в древние времена книги несущие человечеству правду о его заблуждениях. Улыбаешься с грустью. Какое-то время будет не хватать пламенных героев изысканного слога, будешь сожалеть, что всё это закончилось. Но какой прок тратить на это время. Главное не падение, важнее умение подняться и обрести бесценный опыт из своих ошибок, понимая, что иллюзии ведут в никуда. Не жалуйте сожалений. Надо принять себя, таким как есть, и идти дальше, возрождая упоительную радость жизни, способную озарить самый хмурый и дождливый день.