Форум Кинозала - Показать сообщение отдельно

Аneta · 28.01.2024, 22:30

А зачем нам плакать о России,
причитать,
если мы у Бога не спросили —
кто же тать?
Если Крест лишь на словах нам дорог,
как и честь,
то, быть может, самый страшный ворог —
я и есть?

28 января исполнилось 95 лет со дня рождения (1929-2009) Олега Николаевича Шести́нского — русский поэт, писатель, переводчик, публицист.
В 1971-1973 г. - председатель Ленинградского отделения СП РСФСР. В 1973-1986 г. - секретарь Союза писателей СССР по работе с московскими авторами. Заместитель председателя исполкома Международного сообщества писательских союзов. Книги стихов: "Звёзды над крышей" (1964), "Стихотворения" (1967), "Избранная лирика" (1971), "Вечное эхо войны" (1972), "Чем живу" (1978), "Материк" (1985), "Стихотворения. Поэмы" (1990) и др. Книги прозы: "Люди вокруг тебя" (1968), "Пляшущая бутылка над Бермудским треугольником" (1992), "Тайна предназначения" (2005), "Яблоко Евы" (2005) и др. Имеет государственные награды. Скончался Олег Шестинский 6 июля 2009 года, похоронен в Москве на Троекуровском кладбище.

ЛЕНИНГРАД

Мой Ленинград погребен Пискаревкою.
Санкт-Петербург — это город не мой.
Разве забуду, как мерли погодки над бровкою
снежной дороги блокадной зимой?

Разве забуду могилки умявшиеся,
в сонме крестов моя бедная мать —
тихие люди, без позы поклявшиеся
город врагу ни за что не отдать?

Разве из сердца признательность вынется
к тем, кто спасали нас, духом сильны —
Зина Круглова, девчушка-дружинница,
ставшая позже министром страны.

Санкт-Петербург, что в духовном наитии
мощно десницу над миром простер,
дабы кубанцы рванулись по Индии,
а на Балканы полки гренадер.

Град лейб-гвардейцев, монарха, Империи,
томных красавиц Двора роковых...
Предки мои удалились в поверия,
сказы, преданья скрижалей родных.

Град, опочивший без завещания
на перехлестах гражданской войны...
Смутно сегодня для слуха звучание —
Санкт-Петербург — не его мы сыны!

Гордое имя разменено биржами,
души мельчит банкометный устав...
Были героями — стали мы бывшими
при шутовстве новорусских забав.

Мы, на кладбищах войны похороненные,
дети блокады, завьюженным днем
годы, историей провороненные,
горьким предательством лишь назовем.

Скрытый текст

Мы в мир огня вошли со всеми,
тех дней до смерти не забыть,
нас, мальчиков, учило время
лишь ненавидеть и любить.

Потом порос цветами бруствер,
сраженья канули во тьму,
и вот тогда иные чувства
открылись сердцу моему.

Но до сих пор при каждой вспышке
отваги, гнева, прямоты
я снова становлюсь мальчишкой,
тем, что не прятался в кусты,

что жизнь, наверно, узко видел,
не думая, с плеча рубил,
и лишь фашистов ненавидел,
и только Родину любил.

***

Я помню киевский Крещатик,
поэтов, рвущихся в Москву.
Один, поддав, орал: — Касатик!
Россией грежу наяву!..

Теперь коптит днепровский отчич
на Миссисипи лососей
другой, как господин Коротич,
базарит мовою своей.

Я не об этих пшик-славянах
с игрой в галушки и гопак,
я об озябших тетках Ганнах,
на рынке дующих в кулак.

Великой Украины сошки
барышничают по Москве,
и семечки, как черноблошки,
шуршат в разверзшемся мешке.

Не буду со злорадным видом
пытать их, как газетчик-хват,
зачем явились к московитам
они от суверенных хат.

Ховают под платок бабенки,
окоченевшие в пургу,
режима тощие тыщенки,
все ж — инвалютную деньгу,

притоптывая, приседая,
чтобы чуток себя согреть...
Какая пляска шутовская,
ужасная, почти, как смерть!

Сосульки-бабы стынут скопом
в толпе безумных россиян...
Я сам елозю к ним с притопом
и семечек беру стакан.

***

НОВОРУССКИЕ

Под пустопорожний гвалт полемик
в разорительно-пропащий год
новых граждан вылупилось племя,
телефонносотовых господ.

До кости Отечество объевши,
на халяву отхватив подряд,
загружают в пышные коттеджи
с похвальбою антиквариат.

И, подобострастна перед ними,
борзописцев алчущая рать
Новорусские!” — дала им имя,
хоть Христа готова оболгать.

Между новыми — якут с мошною,
хват-еврей, чеченец-взяткодав...
Что же лепят слово корневое,
всю ораву им лишь повязав?

Почему во стане новотусклых,
в стаде новоявленных козлищ
велено всем видеть только русских,
словно каждый русский плут да хлыщ?

Новорусскими сочту по праву
тех, кто совестью своею зван,
в Сербии сражался не за славу,
а за Крест сородичей-славян

тех, кто очи не сомкнули за ночь
в баррикадном октябре Москвы, —
сын казацкий, Николай Иваныч,
не щадил удалой головы.

Эти-то не слыли мастаками,
как юлить да зашибить деньгу...
Русь воспрянет новомужиками,
а пока за кровь у них в долгу.

28.01.2024, 22:30	#1273
Аneta Редактор Гуру Форума Регистрация: 19.08.2012 Сообщения: 2,721 Репутация: 17392	А зачем нам плакать о России, причитать, если мы у Бога не спросили — кто же тать? Если Крест лишь на словах нам дорог, как и честь, то, быть может, самый страшный ворог — я и есть? 28 января исполнилось 95 лет со дня рождения (1929-2009) Олега Николаевича Шести́нского — русский поэт, писатель, переводчик, публицист. В 1971-1973 г. - председатель Ленинградского отделения СП РСФСР. В 1973-1986 г. - секретарь Союза писателей СССР по работе с московскими авторами. Заместитель председателя исполкома Международного сообщества писательских союзов. Книги стихов: "Звёзды над крышей" (1964), "Стихотворения" (1967), "Избранная лирика" (1971), "Вечное эхо войны" (1972), "Чем живу" (1978), "Материк" (1985), "Стихотворения. Поэмы" (1990) и др. Книги прозы: "Люди вокруг тебя" (1968), "Пляшущая бутылка над Бермудским треугольником" (1992), "Тайна предназначения" (2005), "Яблоко Евы" (2005) и др. Имеет государственные награды. Скончался Олег Шестинский 6 июля 2009 года, похоронен в Москве на Троекуровском кладбище. ЛЕНИНГРАД Мой Ленинград погребен Пискаревкою. Санкт-Петербург — это город не мой. Разве забуду, как мерли погодки над бровкою снежной дороги блокадной зимой? Разве забуду могилки умявшиеся, в сонме крестов моя бедная мать — тихие люди, без позы поклявшиеся город врагу ни за что не отдать? Разве из сердца признательность вынется к тем, кто спасали нас, духом сильны — Зина Круглова, девчушка-дружинница, ставшая позже министром страны. Санкт-Петербург, что в духовном наитии мощно десницу над миром простер, дабы кубанцы рванулись по Индии, а на Балканы полки гренадер. Град лейб-гвардейцев, монарха, Империи, томных красавиц Двора роковых... Предки мои удалились в поверия, сказы, преданья скрижалей родных. Град, опочивший без завещания на перехлестах гражданской войны... Смутно сегодня для слуха звучание — Санкт-Петербург — не его мы сыны! Гордое имя разменено биржами, души мельчит банкометный устав... Были героями — стали мы бывшими при шутовстве новорусских забав. Мы, на кладбищах войны похороненные, дети блокады, завьюженным днем годы, историей провороненные, горьким предательством лишь назовем. Скрытый текст Мы в мир огня вошли со всеми, тех дней до смерти не забыть, нас, мальчиков, учило время лишь ненавидеть и любить. Потом порос цветами бруствер, сраженья канули во тьму, и вот тогда иные чувства открылись сердцу моему. Но до сих пор при каждой вспышке отваги, гнева, прямоты я снова становлюсь мальчишкой, тем, что не прятался в кусты, что жизнь, наверно, узко видел, не думая, с плеча рубил, и лишь фашистов ненавидел, и только Родину любил. * Я помню киевский Крещатик, поэтов, рвущихся в Москву. Один, поддав, орал: — Касатик! Россией грежу наяву!.. Теперь коптит днепровский отчич на Миссисипи лососей другой, как господин Коротич, базарит мовою своей. Я не об этих пшик-славянах с игрой в галушки и гопак, я об озябших тетках Ганнах, на рынке дующих в кулак. Великой Украины сошки барышничают по Москве, и семечки, как черноблошки, шуршат в разверзшемся мешке. Не буду со злорадным видом пытать их, как газетчик-хват, зачем явились к московитам они от суверенных хат. Ховают под платок бабенки, окоченевшие в пургу, режима тощие тыщенки, все ж — инвалютную деньгу, притоптывая, приседая, чтобы чуток себя согреть... Какая пляска шутовская, ужасная, почти, как смерть! Сосульки-бабы стынут скопом в толпе безумных россиян... Я сам елозю к ним с притопом и семечек беру стакан. * НОВОРУССКИЕ Под пустопорожний гвалт полемик в разорительно-пропащий год новых граждан вылупилось племя, телефонносотовых господ. До кости Отечество объевши, на халяву отхватив подряд, загружают в пышные коттеджи с похвальбою антиквариат. И, подобострастна перед ними, борзописцев алчущая рать Новорусские!” — дала им имя, хоть Христа готова оболгать. Между новыми — якут с мошною, хват-еврей, чеченец-взяткодав... Что же лепят слово корневое, всю ораву им лишь повязав? Почему во стане новотусклых, в стаде новоявленных козлищ велено всем видеть только русских, словно каждый русский плут да хлыщ? Новорусскими сочту по праву тех, кто совестью своею зван, в Сербии сражался не за славу, а за Крест сородичей-славян тех, кто очи не сомкнули за ночь в баррикадном октябре Москвы, — сын казацкий, Николай Иваныч, не щадил удалой головы. Эти-то не слыли мастаками, как юлить да зашибить деньгу... Русь воспрянет новомужиками, а пока за кровь у них в долгу.